Последние комментарии

  • Николай Першин
    Выдумка.Забыли как-то дома документы на машину...
  • Валерий Каденков
    Действительно столько запретов на одного солдатовЗапреты и табу для израильских солдатов
  • Владимир
    Супруга - учительница, жена мужика, который это рассказывает. А кто ты, - читай заголовок...Дятел

Хвостатый рейс

Настроение у судового электрика Кузьмича было отличное. Уже спала дневная тропическая жара, и моряк неспешно двигался в сторону родного парохода. В его желудке мирно плавали жареные креветки. Им не было тесно – пива там было много. Левой рукой он обнимал постоянно хихикавшую местную жрицу продажной любви, правой – держал недопитую бутылку холодного пива.

Позади него, на тачке, смуглый паренек вез покупки: две клетки с огромными цветными попугаями. Хорошо на душе было и оттого, что эти красавцы достались ему практически даром. Он выменял их за вынесенное с судна ведро краски. Вдруг приятные раздумья о прибыли от продажи птичек дома были прерваны пронзительным визгом и сердитыми воплями.

Из-за угла, воя, как сирена, выскочил резиновый гном, который при ближайшем рассмотрении оказался маленькой обезьянкой-капуцином. Обезьяна была одета в костюмчик гнома из прорезиненного материала. Короткие синие штанишки, желтая жилетка и остроконечная красная шапочка на пушистой голове глянцево блестели под лучами тропического солнца, придавая животному вид детской игрушки. За обезьянкой, что-то выкрикивая и размахивая гигантским мачете, запыхавшись, гнался толстый мужик. Увидев высокого белокожего мужчину, обезьянка прибавила скорости. Подбежав к электрику, она обхватила его ногу всеми четырьмя лапами, перестала визжать и, задрав голову, посмотрела ему прямо в глаза. В этом гипнотическом взгляде было столько неизъяснимой печали, вековой мудрости и вместе с тем робкой надежды, что просоленное сердце грубого моряка не выдержало.

– Эй! Мачо, зачем животинку тиранишь?! – возмутился Кузьмич, загораживая обезьянку бутылкой пива.

Обезьянка обернулась к толстяку и оскалила свои белоснежные зубки. Размахивая руками, тот начал что-то сбивчиво рассказывать. Проститутка, немного знавшая английский, стала переводить. Оказалось, что это местный фотограф, который зарабатывает на жизнь, фотографируя туристов с обезьянами, попугаями, змеями и другой местной живностью. И эта… (тут последовал монолог минут на пять, который девушка перевести не смогла)… обезьяна разбила вдребезги его дорогущую фотокамеру. Теперь он ее порежет на кусочки и отдаст в ресторан, где из нее, на радость туристам, что-нибудь приготовят.

Внимательно посмотрев на обезьянку и почесав свою густую, черную, с едва пробивавшийся сединой шевелюру, Кузьмич резонно заметил:

– Обезьянка маленькая, много за нее не выручишь. Зато у меня есть к вам деловое предложение! Продайте ее мне, а я обещаю, что вы ее никогда больше не увидите.

Толстяк с тесаком задумался. Примерно час ушел на обсуждение деталей сделки, и консенсус был достигнут. Моряк получил обезьянку вместе со шмотками и поводком, отдав за нее почти все деньги, которые имел при себе. Сначала электрик огорчился от такой большой и непредвиденной растраты, но, прикинув, за сколько сможет продать обезьянку дома, вновь воспарил духом.

Уже на судне обезьяну раздели и помыли. Оказалось что это самец. После небольших раздумий найденышу присвоили кличку Кортес, в честь городка, где случилась нежданная встреча. Впрочем, он охотно отзывался и на любые другие клички: "Эй, ты!", "Обезьян" и "Хрень хвостатая". Особенно, если призыв сопровождался какой-нибудь подачкой. На постой Кортеса определили в пустующую кладовую на корме.

Попугаев электрик вначале разместил у себя в каюте, но птицы сильно шумели и мешали спать, поэтому переехали в электромастерскую, где никому не мешали.

Новый питомец Кузьмича оказался очень общительным и совсем ручным. Он быстро стал любимцем всего экипажа. Капитана судна лишняя живность на борту не порадовала. Впрочем, он ограничился только предупреждением, что любые проблемы с животными будут решаться за счет их хозяина. На том и поладили. Обычно обезьянка сидела у себя в кладовке, но, учитывая смирное поведение и веселый нрав, ее стали выпускать погулять по палубе. А когда новый питомиц полностью освоился на судне, его вовсе перестали запирать в кладовой и оставляли на корме, проход с которой к другим частям парохода перекрывался решетчатыми дверьми.

 

Единственным живым существом, с которым у Кортеса сразу не сложились отношения, была судовая кошка Матильда. Причиной вражды послужила конкуренция за стопку ящиков, сложенных на корме под окном камбуза. Сидя на ящиках возле иллюминатора, было очень удобно выпрашивать у поваров чего-нибудь вкусненькое. И кошка, и обезьяна достигли в этом умении непревзойденных высот. Война за "ключевую высоту" носила позиционный характер: кто успел, тот и съел. Согнать "царя горы" с насиженного места было проблематично: кошка шипела и царапалась, а обезьяна, прыгая на месте, размахивала длинными лапами и демонстрировала свои мелкие, но острые зубки. Впрочем, до открытой драки не доходило – всё заканчивалось угрозами.

Развязка противостояния наступила совершенно неожиданно. Однажды вышедшие на палубу покурить матросы услышали со стороны кормы странные звуки. Заглянув за угол, они увидели удивительную картину. На бухте швартовных концов, вцепившись в них когтями передних лап и выгнув спину, сидела Матильда. Сзади к кошке пристроился Кортес и совершал очень характерные ритмические движения. При этом кошка издавала резкие мяукающие звуки, а обезьянка шумно пыхтела и причмокивала. Странным было то, что кошка вела себя удивительно спокойно и не вырывалась. По всей видимости, ей нравилось то, что с ней делали. Матросы не стали им мешать и, тихо посмеиваясь, удалились. Кому, как не морякам, знать, до чего может довести длительное воздержание. Еще более удивительным было то, что с тех пор Матильда и Кортес стали лучшими друзьями. Они рядышком сидели под камбузом и совместно выпрашивали угощение. Иногда даже делились добычей друг с другом.

Примерно месяц спустя Кузьмичу досталась тяжелая работа – ремонтировать судовой тифон (гудок). Работа неприятна тем, что приходилось ее выполнять на самой верхушке мачты, да еще и при качке. Кроме того, это был излюбленный насест чаек и бакланов, потому скоб-трап на мачту, сама мачта и тифон были покрыты толстым слоем птичьего помета. Промаявшись несколько часов, весь вымазавшись и устав от неудобной позы, Кузьмич так и не закончил ремонт. Оказался поломан электромагнитный клапан, подававший на сирену сжатый воздух. В качестве временной меры электрик привязал к клапану веревку, конец которой спустил к навигационному мостику. Теперь, в случае необходимости, вахтенный мог подавать звуковые сигналы, просто дергая за веревку.

Временно решив проблему, электрик пошел отдыхать. Закончить ремонт он думал на следующий день. По дороге в каюту он занес поесть своему питомцу, при этом уставший моряк забыл закрыть дверь с кормы. Плотно поев, любопытная обезьянка не преминула воспользоваться представившейся возможностью и отправилась изучать судно. В конце концов, она забрела на мостик, двери на который были открыты. Там Кортеса очень заинтересовал лежавший на столе возле выхода предмет. Это была красивая, с огромной золоченой кокардой и позументом, с черным лакированным козырьком капитанская фуражка. Взяв в шаловливые лапы, обезьянка повертела фуражку так и этак, затем попробовала козырек на зубок… В этот момент обезьяну заметил капитан.

 

Увидев, как обращаются со сделанным на заказ предметом его гордости, мастер вначале на секунду онемел, а затем разразился истошным воплем: "Положи мою фуражку на место!" Обезьяна испугалась резкого и громкого звука. Прихватив с собою новую игрушку, она пустилась наутек. Продолжая громко кричать, капитан побежал за ней. Инстинкт самосохранения погнал Кортеса наверх, на мачту. Там он и уселась возле тифона на поперечной перекладине. Уже через минуту экстренно вызванный электрик лез по трапу вслед за пушистым воришкой. Увидев хозяина, Кортес выронил фуражку и стал метаться по перекладине из стороны в сторону. Фуражка пролетела полметра и застряла в вантах. Электрик почти дотянулся до фуражки, когда неугомонная зверушка зацепилась ошейником за веревку от тифона…

Звук от судового тифона хорошо слышен на расстоянии от шести до восьми миль от судна. А оказаться в полуметре возле неожиданно сработавшего судового тифона – ощущение непередаваемое. Однажды испытав, вы запомните его навсегда.

Вначале обезьяна попросту обгадилась, причем тугая струя жидкого дерьма попала точно на капитанскую фуражку. Затем она подпрыгнула вверх метра на три. Упав прямо на голову своего хозяина, перепуганный до полусмерти Кортес судорожно вцепился ему в волосы. Кузьмич этого не ожидал. Только спустя несколько минут он смог разжать сведенные судорогой пальцы, сбросить вниз обгаженную фуражку и медленно, с трясущимися руками и ногами, едва попадая на перекладины трапа, спуститься.

Увидев свою фуражку, капитан, любивший изъяснятся витиевато и патетически, изменил своей привычке и сказал коротко:

– За борт скотину!

Но оторвать обезьянку от густой шевелюры электрика было непросто. Лапы не хотели разжиматься. Густая шерсть стояла дыбом. Широко открытые глаза остекленели. Да и всё тельце обезьянки окаменело и вообще не шевелилось, напоминая изделие таксидермиста.

От бесславного конца в пучинах океана бедную животинку спасло заступничество буфетчицы, а по совместительству и любовницы капитана. Она принесла мастеру горячего чая с бренди, выпив которого он немного успокоился. Кроме того, женщина пообещала отмыть фуражку. Да и капитан, в общем-то, понимал, что сам виноват: надо было спокойно подойти и отобрать свое имущество, а не кричать и пугать бедное животное.

В конце концов, Кортес был прощен, зато монарший гнев пролился на электрика: – Если ты, краб искрожопый, якорь тебе в кормовой клюз, не починишь тифон прямо сейчас, – снова закипая, кричал капитан, – то я посажу тебя на него верхом! Обмотаю один оголенный провод вокруг твоего причинного места, а другой засуну тебе в задницу! Я буду подавать сигналы напряжением 220 вольт, а ты будешь или открывать воздух на тифон вместо клапана, или сам подавать звуковые сигналы!"

Пришлось электрику после того, как от него всё-таки отодрали обезьяну, снова лезть на мачту и доделывать работу. Обезьяну отнесли в ее коморку. Там она немного ожила, забилась в темный угол и, тихонько поскуливая, зыркала оттуда глазками. Несколько дней она была как пришибленная, но затем полностью оклемалась и вела себя так, как будто ничего и не произошло.

Всё рано или поздно заканчивается. Заканчивался и долгий рейс электрика. Судно зашло в небольшой европейский порт – это был последний порт перед дорогой домой. Кузьмич сидел у себя в каюте за столом и пересчитывал заработанные нелегким трудом и хитроумными торговыми операциями деньги. От этого приятного занятия его отвлек стук в дверь. За дверью был механик, который сообщил, что через час приедет проверка портнадзора. Будет проверять все служебные помещения, поэтому оттуда надо быстро убрать всё лишнее и навести порядок.

Пришлось электрику срочно перетаскивать клетки с попугаями в каюту. Кортеса он запер в шкафу, предварительно выкинув оттуда всю одежду на койку. Закрыв каюту, электрик побежал наводить порядок в помещениях своего заведывания. Проверка длилась долго и закончилась только в конце дня. Усталый, но довольный отсутствием замечаний, моряк открыл каюту и остолбенел…

Двери шкафа были распахнуты настежь. Вся каюта усеяна мелкими обрывками денежных купюр, перемешанных с цветными перьями, битым стеклом и другим мусором. На столе, рядом с открытыми клетками, валялись мертвые, ощипанные тушки попугаев. Всё, что можно было изорвать или поломать, было тщательно уничтожено. На кроватной подушке сидела обезьяна и с совершенно невинным видом справляла малую нужду…

Вечернюю тишину расколол нечеловеческий, тоскливый и одновременно яростный вопль… Звериное чутье подсказало Кортесу, что его сейчас будут убивать. Прошмыгнув между широко расставленными ногами хозяина, обезьянка метнулась наружу. Она уже знала, что вверх бежать нельзя – достанут, поэтому направилась в сторону трапа. Кузьмич, схватив попавшуюся под руку швабру, погнался за ней, оглашая коридоры судна матерными криками.

Смеркалось. Заходящее солнце окрасило запад всеми оттенками багрянца. Для начала осени было необычно тепло. В кронах деревьев, лишь слегка тронутых желтизной, гулял слабый ветерок. Всё вокруг дышало покоем и умиротворением.

Только в одном месте сонная идиллия вечера была нарушена. По тихой улочке провинциального европейского города бежала маленькая лохматая обезьянка. За ней, размахивая шваброй, бежал не старый, но почему-то уже седой мужчина. Сбивая дыхание, он выкрикивал грозные и грубые слова. Выше по улице, из двери дорогого ресторана вышел прилично одетый молодой человек. Увидев его, обезьянка, собрав последние силы, рванула вперед и вскочила мужчине на ногу. Задрав голову, она преданно посмотрела своей новой жертве прямо в глаза.

– Мистер, что вам сделала эта милая обезьянка? – спросил джентльмен. – Я давно хотел завести питомца. Возможно, мы с вами сумеем договориться?..

---

А. Курышин.

Источник ➝

Популярное в

))}
Loading...
наверх